«Мне близок экзистенциальный взгляд на жизнь. Наш мир по своей природе отторгает все иррациональное. Любовь, творчество, нравственность, возвышенность, красота…, это все свойственно людям, но существует, как ни странно, вопреки миру, в котором они живут и который они сами создали. В стремительно несущемся к своей гибели этом безумном мире будто бы опрокинутые за борт духовные ценности цепляются еще за него, но вот-вот сорвутся под натиском встречного ветра перемен. То, что веками было воспитано в людях религией, традицией, тем божественным, что изначально заложено в нас, как в образе и подобии, под натиском денег, цинизма, неверия и слепого прагматизма гибнет. Это ведет нас к потере истинных ориентиров, предлагает нам суррогат новых ценностей. И мы начинаем оправдывать эти изменения, считая прежнюю интегрированность в вековые нормы человеческого бытия наивностью.
В этом смысле, мне кажется, люди, спасающие произведения человеческого духа (артефакты) соответствуют своему званию. На английском языке мы называемся conservators, то есть, консерваторами. Сохраняя старину, мы каким-то образом, видимо, вносим свою лепту в сдерживание губительных для человечества в целом и для каждой личности в отдельности ментальных необратимых изменений, губительных для человечества в целом и для каждой личности».